Именной Высочайший Указ об учреждении Вятскаго наместничества из 13 уездов от 11 сентября 1780 г.

Из книги "Белов В.Н. Первоисточники по истории Елабужского края XVII – XVIII вв. (Опыт библиографического  исследования) / — М. Издат. «Перо», 2014 – 291 с."

Текст воспроизведен по изданию: Полное собрание Законов Российской Империи с 1649 года. Том ХХ (1775-1780). СПб., в Типографии II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. стр. 986. № 15 058 от 11 сентября 1780 г. Об учреждении Вятского Наместничества из 13 уездов.

Всемилостивейше повелеваем Нашему Генерал-Поручику, правящему должность Генерал-губернатора Нижегородского, Костромского и Вятского, Ступишину, исполнить в Декабре нынешнего года по Учреждениям Нашим, в 7 день Ноября 1775 года для управления Губерний изданным, равномерно и в Вятском Наместничестве, составляя оное из 13-ти уездов, а именно: Вятского, Слободского, Кайгородского, Котельнического. Уржумского, Орловского на Вятке, Яранского, Царевосанчурского, Глазовского, Елабужского, Малмыжского, Сарапульского и Нолинского. В следствие чего все те селения, кои назначиваются быть городами для приписания к ним уездов переименовать городами, и учредить на основании новых городов. Новгородской губернии, городу Хлынову, переименовав оный Вяткою, быть Губернским; к сей Губернии причислить от Казанской Губернии из Казанского уезда до 109 000 душ из Кузмодемьянского уезда, до 40 душ из Царевококшайского, до 1 000 душ от Оренбургского уезда до 20 душ, да из Уфимского уезда до 3 000 душ, також и селения Башкирские, кои найдутся внутри сея отделяемые части; а впрочем назначение границ онаго Наместничества с прикосновением ему предоставляем на соглашение Генерал-Губернаторов и правящих ту должность, о котором. так как о числе душ. сколько куда приписано или к другим отчислено будет, имеют они донести Нашему Сенату.

Запись в книге входящей Елабужскаго духовного правления за 1780 год под № 3 от 2 февраля 1780 г.

Из книги "Белов В.Н. Первоисточники по истории Елабужского края XVII – XVIII вв. (Опыт библиографического  исследования) / — М. Издат. «Перо», 2014 – 291 с."

Текст воспроизведен по изданию: Сатрапинский И.И. Материалы для истории Елабужскаго Троицкаго монастыря. Труды Вятской Ученой Архивной Комиссии 1909 года. Вятка, губернская типография, 1909 с. 1-24

Получен указ Казанской духовной консистории о учинении упраздненному Елабужскому Троицкому монастырю обстоятельной описи с показанием при нем строения и вещей и о присылке оной в духовную консисторию без замедления» (самого указа не сохранилось).

В книге исходящей за тот же год под № 19 – 15 февраля значится:

«послано доношение в духовную консисторию и при нем упраздненнаго Троицкаго Елабужскаго монастырскому строению опись».

 

 

Описание Вотяков по книге Г.Ф.Миллера «Описание всех в Российском государстве обитающих народов, так же их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей», 1776 года издания.

Из книги "Белов В.Н. Первоисточники по истории Елабужского края XVII – XVIII вв. (Опыт библиографического  исследования) / — М. Издат. «Перо», 2014 – 291 с."

Текст воспроизведен по изданию: Миллер Г.Ф. Описание всех в Российском государстве обитающих народов, так же их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд  и прочих достопамятностей. Часть I. О народах финского племени. СПб, при артиллерийском и инженерном шляхетном Кадетском Корпусе И.К.Шорном, 1776  стр.54-66

 

Данное издание, как и вышедшая 15-ю годами позже книга «Описание живущих в Казанской губернии языческих народов, яко то черемис, чуваш и вотяков, сочиненное Гегардом Фридрихом Миллером, Императорской Академии Наук профессором, по возвращении его в 1743 году из Камчатской экспедиции (В СПб, иждивением Императорской Академии Наук. 1791»), не смотря на то, что Елабужский край в нем напрямую и не упоминается, имеет самое непосредственное отношение к библиографии Елабужской земли. Оба издания, составленные и изданные в XVIII веке, содержат ценнейшие этнографические описания народов, издавна населявших елабужский край, как до его заселения русскими, так и проживающих с ними совместно на момент издания книг. Особенно интересны и актуальны, применительно к нашей тематике, описания вотяцкого народа (удмуртов), поскольку именно его представители были в XVIII веке основным объектом деятельности Елабужского духовного правления по христианизации языческих народов в Елабужском крае. Описание вотяков, относящееся к концу первой половины XVIII века, частично ассимилировавшихся с русскими, а частично сохранивших свою самобытность и национальный колорит и по сей день, весьма ценный историко-этнографический источник, который не может быть проигнорирован нами при составлении настоящей библиографического исследования.

 

ВОТЯКИ

 

Вотяки, коих славяне называют Вотами, проименованы от татар Арам, сиречь украинцами; от чего некоторые производят и происхождение обитающего и теперь еще около реки Енисея народа, Арницами именуемого, который по крайней мере в древние времена имело жилища свои около Уральских гор, но перед побегом своим внутрь Сибири нарочито истреблен, как о том объявляют некоторые писатели. Собственное же Вотяков название есть Уди и Удмурты, или Морты: но Морт значит вообще на языке их человек. Они живут в Казанской губернии наибольше в Вотской провинции и называют сию занимаемую ими страну Кам Козин, сиречь промеж реками лежащею землею, а именно между Камою, которая на их языке нарицается Будени Кам, и Вяткою, коя у них называется Влика Кама.

Вотский народ и ныне еще знатен. С включением живущих в Оренбургской губернии Вотяков, считается в оном до 40 000 одних мужчин. Вотяки и теперь наблюдают старинное свое разделение на поколения или семьи, и дают по тому деревням своим названия, как на примере Сулоннеич Балан, т.е. Сулонны от Балагскаго поколения, Курак Самес, Куракская деревня от колена Самес и так далее. Но Ханские и прочие их дворянские семьи от части перевелись, а от части вышли их чести. Они были так же под татарским покровительством. А как Российской покорились державе… принялись за спокойнейшую и безопаснейшую сельскую жизнь: причем и постоянные жилища предпочли полевым ставкам.

Росту большая часть среднего, худощавы, волосы у них бывают всякие, но у многих рыжие. С виду походят на финнов больше, нежели все прочие единоплеменные им народы. В прочем честны, миролюбивы, гостеприимны, трезвы но и суеверны, к любви не страстны и простосердечны. У женщин их такие чрезвычайно малые мигучие глаза, что гадко на них и взглянуть: росту они малого, робки, стыдливы, а по тому и целомудренны; при том же речительны и ласковы.

Они говорят собственным от финскаго происходящим языком: но нет у них теперь ни писания ни букв. Счеты ведут они на заметках (Пес), а в место подписи употребляют заручительные знаки. годов не считают; месяцам же дают названия от естественных приключений; так на пример март называется у них Силпрон Талис, солнцестоятельный месяц и так далее. Из недельных дней пятница есть день их отдохновения. Среду нарицают и они кровавым днем (вир нумал) и ничего в оной важнаго не предпринимают.

Они так же, как и Черемисы, живут не в городах, но в деревнях, которые, если другие какие места покажутся им произвольнейшими, и переносят. В прочем все сельские их распорядки, жилища, домостроительство, утварь домашняя, пища, подати, и все вообще их устроение такое точно, как и у вышеописанных народов. Сотники их называются Еллирами, а старосты Картликами. Они больше всех народов убегают обращения с иноплеменниками, и по тому не любят, чтобы в смежности с деревнями их были и чужие; не дают так же пришельцам в посадах своих строить дворов; да и при празднествах своих не терпят инородцев. Очень редко случается. чтобы вступило в земской суд какое ни есть по Вотское по челобитью дело.

Сельское домостроительство производят они весьма рачительно, и при том упражняются как в звериной ловле, на которой луком и огнестрельными оружиями равно пользуются, так и в пчеловодстве. от скуки сидят так же некоторые и за токарным делом; изделия же их составляют чашки, ложки, веретена,  и другие сим подобные надобности; да они и лоск на сосуды наводят. Женщины прядут, ткут холст, делают толстые сукна, валяют войлоки, вышивают узоры и портничают. Богатых между ними мало: но  напротив того и вовсе нет чрезвычайно бедных. У кого есть от пятнадцати до двадцати пяти десятин земли, да сверх того лошадей от двадцати до тридцати, и другого скота соразмерное количество; тот занимает между богачами их первое место.

Одеяние мужчин походит на наряд русских мужиков: но по большой части  делается из белаго толстого сукна. Зимния их шапки шьются из сукна; да и околыш бывает по большой части из сукна же, только другаго цвета. К поясу привешивают нож, да влагалище для топора.

Женщины носят короткия рубашки, вышитыя душегрейки и лапти. Летнее их одеяние составляет просторная и полная верхняя рубаха, у которой рукава делаются  узковато, а обшивки украшаются узорчатым шитьем. Они подпоясываются по сей рубахе так, что как на правом. так и на левом боку, висит долгий от пояса конец. У пояса мотается небольшой с шейными припасами мешок (Янтзик). Голову покрывают вылитою и бахромкою обложенною фатою, которая перетянута над головою через высокий обруч и опущена на спину. У самых ушей оставляют они по клочку волос, который обыкновенно узлом затягивают. Зимнее же их одеяние составляет долгое и полное в переди небольшой ворот имеющее платье (Тамашадерам), у коего рукава узкие, а воротника совсем нет. Оно шьется обыкновенно из сукна какого ни есть светлаго цвета. Голову покрывают они зимою платком, который завязывают под подбородком; а на оной надевают шапку с берестовым столом, чем ни есть покрытым, и накидывают на него помянутую фату, висящую на спине, и служащую так же для лица покрывалом. Они носят также серьги, перстни, кольца, и при том как медные, так и железные ободы. Девки носят у них так, как и у  Татар, крепко на голове сидящие шапки, а впрочем одеваются похуже баб.

Приветствуются они между собою через подавание рук, и говорят при том: дис бан! (здравствуй!). Женщины в место целования треплют себя обеими руками по плечам. Бранныя их слова суть следующия: скитающееся стерво (шной удман); бестолковый бес (вистан шайтан); и сие проклятие: чорт тебя возьми! (Шайтан мед бестос). По рождении младенца, которое также, как у Мордвы и некоторых других народов, бывает в бане, которую и не одну во всякой их деревне найти можно, приносит отец ангелу хранителю сего младенца в жертву белаго овна. Жертву сию они называют ангельская жертва и едят оную с удовольствием. Собственные Вотяков мужские имена суть: Ишман Данабай, Камай, Елтмир и проч. а женские: Далишь, Баделет, Беке, Чанга и другие.

Жен они себе покупают: и хотя оставшимся при языческом суеверии невозбранно содержать оных столько, сколько прокормить могут: однако редко хто имеет двух или больше. Договорная за невесту цена, которая у них называется Ердун, а ряда о том Ерашу, простирается обыкновенно от пяти до пятнадцати рублей; чему соразмерно бывает и невестино приданное. Они разбирают при женитьбах своих одно только имение. Однакож мальчиков никогда до десяти лет не женят; да и девушек до пятнадцати лет замуж не выдают.

Жених заплатя чисто договорные деньги, берет тотчас с собою невесту, у коей лицо бывает закрыто. Между тем собираются в дом родителей его гости, к которым невеста, нарядившись в особой избе в белое одеяние, выходит. У самых гостеприимнаго покоя дверей останавливается она на раскинутом сукне, и ждет пока духовный человек (Тор Карт) принесет в жертву стакан пива, и сотворит к богам молитву о ниспослании молодым счастия в наживе хлеба, детей и богатства. Освященное оное пиво дает он пить молодым: и сие служит как будто брачным таинством. После сего разносит девка с невестиной стороны мед или пиво; а сама невеста прося каждаго гостя, выкушать подносимое, становится при том на колени, и до тех пор не встает, пока гость не спорожнит сосуда. Между тем, не укладывая еще молодых спать, едят, изрядно попивают, пляшут и так далее.

Вскоре после свадьбы приезжает к молодому тесть, привозит с собою еще что нибудь в добавку к приданному, свидетельствует новое хозяйство, и берет к себе дочь на несколько месяцев, а иногда и на год. Молодая носит во все сие время девичий наряд, и работает отчасти про себя, а от части для своих родителей. А когда муж станет брать ее к себе; то она при укладывании спать и а прощании сопротивляется так же, как и в  день свадьбы: однакож скорее покоряется; и знакомые при таком молодой возвращении опять угощаются, то веселия бывает при том еще больше, нежели на свадьбе. Если же вдова выходит замуж, то меньше употребляется обрядов

У Черемис, да и вообще у всех тех народов, которые жен покупают, а наибольше у вотяков, случается, что бедные или отказ получившие женихи, милых им девок похищают. Подговоря целую артель удальцов приезжает он с ними нечаянно ночью, подхватывает девку с постели, и посадя ее на лошадь, поскорее убирается. Но часто бывает таким удальцам от преждевременного шуму и помеха в их предприятии; а иногда настигают их и на пути: при чем не только лишаются они добычи, но и великие принимают побои. Бывает и то, что молодцы увозят с полей совсем незнакомых им девок. Когда Вотский богатырь не видит уже себе великой опасности; то похищает при свидетелях свою невесту, дабы безопасно ею владеть и заплатить по крайней мере не много за нее денег: ибо с пустыми руками он никогда не отлезет. Родители же проведав у кого их дочь, принуждены бывают мириться с наглым зятем; после чего происходит свадебное пиршество столь же весело, как и у прочих. Они пляшут по волынке, по балалайке, по гуслям, и по губкому органу.

Покойников они моют и как надобно одевают: при чем у привешенного к поясу ножа отламывают кончик. До самого выносу покойника, горит перед ним восковая свечка, а на грудь кладут ему пирог. По опущении в могилу, кидают туда по нескольку копеек… Мертвое тело кладут промеж досок, и наделяют оное котлом, топором, лапотником, лаптями и сим подобными вещами. Как скоро засыплют могилу землею, то зажигают на ней несколько восковых свечек, и присыпают ее крохами трех круто сваренных яиц…. Возвратясь от могилы шагают провожавшие через раскладенной у того двора, из коего вынесли покойника, огонь, перетирают руки золою, моются и переменяют платье; после чего угощаются. Обстоятельства сии бывают при всяких похоронах одинакия.

В третий после чьей либо кончины день, правят первые помнины. В том доме, из коего вынесен покойник, едят приятели пироги и пьют пиво; и как от того, так и от другого выносят по нескольку для покойника на двор, говоря при том помянутыя слова: ето тебе пригодиться! Но собаки, а е усопшие, пользуются всегда сею честью. В седьмой день закалают овцу, а в сороковой убивают рогатую скотину или лошадь и поминая покойника не только сами едят оную, но и ему уделяют. В четверток на страстной неделе происходят общие поминки….

… В языческой своей вере уподобляются они Черемисам, Чувашам и Мордве: но всех их к идолослужению ревностнее. …

Все вообще Вотяки крайне усердные, о благоволении к ним божков неусыпно пекутся, и при том, если можно так сказать, благоговейные идолопоклонники. Да и тем, которые крестились, можно свободно держаться прародительскаго своего суеверия, по тому, что живут они от других народов совсем особиливо. Все, что в Христианской им вере нравится, переносят и мешают в свое идолослужение. В одной Казанской губернии считают в 174 году 27 228 мужчин, да 27 169 женщин, Вотскаго народа, обратившихся к Христианской вере.

Реестр крестьян-повстанцев Казанского уезда и посадских людей Казани, бежавших из неприятельского плена и явившихся в отряд Бахтиара Канкаева, Июль 1774 г.

Из книги "Белов В.Н. Первоисточники по истории Елабужского края XVII – XVIII вв. (Опыт библиографического  исследования) / — М. Издат. «Перо», 2014 – 291 с."

(Датировано по времени нахождения отряда Бахтиара Канкаева в Казанском уезде)

Текст воспроизведен по изданию: Документы ставки Е. И. Пугачева, повстанческих властей и учреждений 1773-1774 гг. М. Наука. 1975, док. № 534

Реестр бежавших из полону казакам, имянно:

Свиногорцы:

  1. Василей Петров (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  2. Дмитрей Дементьев (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  3. Николай Яковлев (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  4. Марк Ермолаев (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Котловцы:

  1. Степан Толаев (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  2. Михайло Баженов (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  3. Афонасей Фокин (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  4. Иван Русакин, болен (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Гарские:

  1. Козьма Емельянов (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Полянской:

  1. Прокофей Козмин (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Села Степанова:

  1. Артемей Сидоров (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Воткинского заводу:

(В реестре № 12 пропущен.)

  1. Елизар Кожников, болен (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Кемеровской:

  1. Степан Семенов, ранен (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  2. Константи Давыдов (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Деревни Хлыповы:

  1. Карп Павлов (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Саралинцы:

  1. Влас Артемьев (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  2. Данило Петров, болен (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Чаршенской:

  1. Андрей Иванов (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Савинских:

  1. Максим Тимофеев, болен (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  2. Алексей Зиновьев, болен (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Самарской:

  1. Борис Степанов, болен (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Такаевской:

  1. Филип Васильев, болен (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  2. Максим Петров (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Елабужской:

  1. Яков Петров (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Села Чапов:

  1. Василей Жогин (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  2. Акакий Байдин (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  3. Яков Ермолаев (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  4. Козьма Яковов (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  5. Яков Васильев (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  6. Семен Антонов (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Казанской:

  1. Василей Максимов, болен (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)

Бороветцкой:

  1. Дементей Григорьев (В реестре зачеркнуты фамилия и имя.)
  2. Матфей Никитин
  3. Сидор Васильев

Ижевские:

  1. Кирило Кучявин, ранен
  2. Егор Балыклов

Итого: 37 человек.

Казанского уезду Арской дороги Даниловской сотни деревни Ключей старокрещен Иван Прокофьев, коей был у Голицына в полону, ныне паки пойде в службу. Казанского уезду Зюрейской дороги деревни Катмыш татарин Мямибай Есекеев охотою в казаки пришел, да деревни Тавларовой татарин Ишмухамет Букараев охотою приде в службу.

ЦГАДА, ф. 6, д. 416, ч. II, л. 61 и об.— Черновик.

 

Билет, выданный полковником Бахтиаром Канкаевым крестьянам-повстанцам, участвовавшим в сражении с карателями под Казанью, 19 июля 1774 г.

Из книги "Белов В.Н. Первоисточники по истории Елабужского края XVII – XVIII вв. (Опыт библиографического  исследования) / — М. Издат. «Перо», 2014 – 291 с."

Текст воспроизведен по изданию: Документы ставки Е. И. Пугачева, повстанческих властей и учреждений 1773-1774 гг. М. Наука. 1975, док. № 511

По указу его императорскаго величества, Третьего императора Петра Феодоровича, самодержца Всероссийскаго, от полковника Бахтиара Канкеева

Билет

Дан сей Казанскаго уезду Арской дороги ведомства Економ-коллегии села Свиных Гор живущим на реке Каме крестъяном, именно: Василию Петрову, Дмитрию Дементьеву, Николаю Яковлеву, Марку Ермолаеву, четырем человеком, в том, что оныя крестьяня были в армии на сраженье под Казанью, от которого сражения гусарами были полонены, из которого полону бежали и явились ко мне в команду, кои мною за болезнию их и великой труд уволены в домы своя. Того ради наезжающим командам по тракту их пропускать без задержания, а жителям чтоб их держать без сумнения, зане они с лица с сим билетом мною отпущены.

Дан иуля 19 дня 1774 году.

После текста на обороте: Зде подписание рук, понеже полковники грамоте неумеющии, но сему верить: Полковник Бахтиар Канкеев, руской подполковник Гаврила Лихачев, полковой старшина Абдулла Мустаев, Зюрейской дороги армейской полковник Рахманкул Дюслеев.

Полковой писарь Абубакир Клячев.

Чтоб на дороге по тракту их до жительства, на перевозе и в жительствах отнюдь не держать, но пропускать под опасением, в силу указу, смертной казни. Зде нами каждому подтверждается обыкновенным сим моим данным билетом.

ЦГАДА, ф. 6, д. 416, ч. I, л. 139 и об.— Подлинник.

Опубл. в сб. “Пугачевщина”, т. I, док. № 105.

 

Из рапорта полковника А.Абернибесова генерал-поручику Ф.Щербатову о наступательных операциях против повстанцев на р.Каме в районе Каракулина и Мензелинска (в Елабужской волости – В.Б.) 11 июля 1774 г. Пригородок Заинск

Из книги "Белов В.Н. Первоисточники по истории Елабужского края XVII – XVIII вв. (Опыт библиографического  исследования) / — М. Издат. «Перо», 2014 – 291 с."

Текст воспроизведен по изданию: Крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачева в Удмуртии. Сборник документов и материалов. Ижевск, 1974. стр.220-222

В дополнение моего репорта, от 3-го числа сего месяца к.в.с. отправленного, следующее доношу: на требование мое по сходственности г-на подполковника Михельсона на общее содействие о скорейшем маршировании к Казани, непотребен ли я буду г-ну полковнику Кожину, хотя от меня и писано, о всем в том моем рапорте объяснено, но ответа на оное не получил.

А 6-го числа пополуночи в 10 часов с берегу Камы реки из жительств, лежащих по обеим сторонам Камы, называемым Старого и Нового Пьяного бору, от старосты той волости Егора Нехорошкова Мензелинским воеводою Можаровым получен рапорт о проплывающих сверху Камы злодейской стороны наполненными людьми 3 барки, почему в достоверность в ту же самую минуту канцелярист Гурьев в то жительство мною отправлен был. А между тем приготовленном я командою моею состоящею, за исключением больных, однако ж всех чинов имеют только 96 человек, в том числе и афицеры, да пеших уланов, посадя на обывательские лошади, не более 12 человек, как и всю пехоту на подводы; взяв обе пушки и вприбавок из мензелинских вооруженных людей под командою отставного майора Голова и Найбатского воеводы Рушинского выступил я из Мензелинска того ж числа не позже как пополуночи 12 часов на перенятие тех злодеев. И скорым поиском старался их перенять, следуя прямою дорогою к берегу Камы реки на село Бетки, куда и прибыть удалось чрез 16 часов, сделав маршу не менее 80 верст и нашел тех злодеев еще позади себя вверху Камы.

Следуя ж к селу Беткам, от канцеляриста Гурьева полученной воеводою Можаровым репорт в орегенале представлен ко мне, а какого содержания у сего подношу точную копию.

А с прибытия в Бетки не более как в 3 часа бытности моей во оном получил я из села Челнов от тамошнего старосты чрез нарочно ко мне посланного словесное объявление, что де неведомо какая толпа на 3 судах и сверх того имея довольное число лодок, насаженных большею частью вооруженными людьми и несколько ж судов противу де их села Челнов по течению Камы, на правом береге остановясь, на берег выходить не стали. И пришед де на 4-х судах намерено подъехали к их берегу и завидя того села довольно жителей, не смели к ним на берег выйти, спрашивали толко, не пришла ли какая в Бетки, и потом возвратились на свою сторону к баркам. По тем известиям посланные от меня в сказанные Челны 3 человека из Мензелинска ж для примечания всего сказанного, которые возвратясь, тож самое подтвердили. А какого именно сказанная толпа состояла, того те посланные от старосты села Челнов по его, якобы, незнанию, уведать не могли.

А между тем по расстоянию 7 верст, приготовляя команду мою к удержанию во время хода оных, почитая, что конечно еще до вечера те суда себя откроют плывущими противу Бетков, но как того близь заходу солнцу не оказалось, то и полагал быть их движению в самую темноту ночи. то на такой случай, как скоро возможно было, исправляя большие гребные додки, из команды мензелинской при прапорщике Самарцеве до 35 вооруженных, а в подкрепление их несколько позади при прапорщике команды моей Бунине рядовые 16 человек при захождении солнца вверх Каме на расстоянии 7 верст, вооружа, отправлены были с приказанием ему, Самарцеву, чтоб, подъезжая к сказанным баркам, требовал бы об оных уведомления, а в случае их злодейства, как с сущими злодеями поступал. Который по такому расстоянию не прежде к ним доехать мог, как в самую темноту ночи и приметил их к себе навстречу идущих на требование его, Самарцева, не иным чем от их стороны ответствовано как выстрелом из довольного числа ружей впереди идущих на ночных лодках, почему он и прапорщик Бунин, тогда подоспевши, принужденными себя нашли, будучи в недальности берега стараться, несколько высадивши команды своей на тот берег, а другими на лодках перестрелку чинил, вредя оным с обоих сторон, и тем одну ночную лодку с темя злодеями прапорщик Бунин затопил. и хотя одна барка сквозь их прорвалась, однако ж прочие 2 судна по доволной драке со оным сказанным офицером отдали себя в плен, и впереди прошедшая барка по минованию села Бетков чрез выстрелы пушечные и мелкого ружья посажена на мель, которые и оставались на тех местах несколько часов ночи…

Потом я, уверяясь по присланному ко мне от мензелинского воеводы канцеляриста Бураеву репорту, полагал, что еще следовательно быть за ними какой другой толпе, то и спешил возвращением моим обратно к Мензелинску, дабы за выступлением моим и оного не отважились бы, вышедши на берег, приступить к атаке того Мензелинска, то и не имел времени белее учинить разряжения другого, как только разобрать мужской пол от женского и из них молодых, рослых, а стариков и малолетних, да и женский пол весь без изъятия оставить в Бетках с приказанием священникам да лутчим людям того села и во околичности оного поселку возможно, разные части в свои жительства и впредь до повеления содержать под своим смотрением, довольствовались пищею, за что способных из них нынешнее время разные полевые работы, коих и нашлось первых взятых мною в Мензелинске 96 человек, а протчих за старостью и малолетних мущин и сверх того женского роду, коих всем числом по щету не менее 277 душ, оставлены в селе Бетках.

Найденной на судне оржаной хлеб, наложенной в кулях, приказал я в селе Бетках у соляной продажи канцеляристу Степанову и того села попу Петру Кожину, вообще выгрузя, оной хлеб положить в соляные порожние анбары… А по случаю малости в Мензелинске запасного магазейна, того же самого времени взято мною 80 кулей муки и отправлено в оной. А те сказанные 3 судна приказал я по выгрузке с первого хлеба, у всех подрубить дны и бока, дабы в случае злодеи оными пользоваться не могли.

при сказанном же сражении из всей моей команды, кроме одного солдата, стрелою легко раненого, вреда людям за помощию божиею ничего не воспоследствовало.

Г-н же Михельсон от 7 числа июля сообщением ко мне между протчим объявляет, что он 8-го числа надеется прибыть к Тумскому перевозу и там переправитца через реку Вятку…

Полковник Алексей Абернибесов.

Помета сверху: получен в Бугульме июля 13 1774 г.

ЦГВИА, ф. 20, оп.1, д. 1240 л.205-208. Подлинник.

Военно-походный журнал командира карательного корпуса подполковника Михельсона И.И. о боевых действиях против повстанцев в марте – августе 1774 г. (Фрагмент за 5-8 июля 1774 г.)

Из книги "Белов В.Н. Первоисточники по истории Елабужского края XVII – XVIII вв. (Опыт библиографического  исследования) / — М. Издат. «Перо», 2014 – 291 с."

Текст воспроизведен по изданию: Крестьянская война 1773-1775 гг. в России. Документы из собрания Государственного исторического музея. – М.: Наука, 1973. – С. 212

Господин подпо[лковник], прибыв на Камской перевоз, нашел поромы и лотки почти все перерублены и, разсудя, что ежели злодей Пугачев подлинно пошел х Казане, то надлежит ево упреждать, поворотил х Каракуле, отколе лутче  делать на злодеев поиск, имев Казань у себя в тылу.

О несоединении гвардии порутчика Мельгунова, господин подпо[лковник] сомневается: не взят ли он господи[ном] полковник[ом] Обернибесовым в команду, чем и разрушаются за Камою его распоряжении, чего ради, и просит его высокопревосходительства генерал-порутчика Щербатова с неоставлении бес помощи.

О злодее Пугачеве получено известие верное, что он по Арской дороге пошел прямо к Казане и, прошед Ялабугу, под Мамадышами чрез реку Вятку переправился.

Господин подпо[лковник], переправясь Каму против Каракулей и перешед реку Иш , следовал на реке Вятке к Шуйскому перевозу, и как не поспешает на поражение злодея, прежде осьмаго или девятаго, осьмое или 9-е число значит месяца июля, на оной перевоз притти не уповает.

Не можно вообразить с какою преданностию ослепленный народ пристает к Пугачеву. В число ево толпы около де сяти тысяч разной сволочи почитают, в которой по большой части вотяки и черемиса, без всякаго почти оружия.

 

Рапорт подполковника И.Мехельсона генерал-майору П.Голицину о трудностях преследования повстанцев, идущих на Казань 8 июля 1774 г., дер. Кипья

 

Текст воспроизведен по изданию: Крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачева в Удмуртии. Сборник документов и материалов. Ижевск, 1974. стр. 219-220

Я вчерашнего числа переправился через реку Иж и сколь не поспешаю, употребляю все возможности, не нахожу способу с моими изнуренными лошадьми и людьми прежде поспеть к реке Вятке на Шумской перевоз, как сего месяца 8-го числа гвардии поручик Мельгунов, хотя и имел от меня повеление уже 30 числа быть на реке Каме и имел в подтверждение от меня 4 ордера меня с своими уланами и мещеряками догонять, еще то же время ко мне не прибыл, а пошел к г-ну полковнику Абернибесову, о коем я не слышу, чтоб по сообщению моему поспешал к Казани, у коего ему делать нечего, ибо для удерживания злодея чрез реку Каму доставало и г-на полковника Абернибесова. Ежели то нужное злодею Пугачеву не был на той стороне реки Камы как на здешнем, о коем я получаю известия, что повернул от Терси, где я ему надеялся перехватить дорогу к Елабуге, а из Елабуги клонится к Казани, имея с собою около 10 000 разной сволочи людей и 9 пушек. Невозможно себе вообразить сколь ослепленно народы к нему клонятся.

Я, как скоро переберусь через реку Вятку, в надежде на помощь божию, не оставлю сего злодея без поиску, надеясь, что от стороны Казани его не менее встретят. Не доходя Ижской перевоз, я имел неудовольствие видеть, что некоторые из подчиненных моих от неусердия к службе е.и.в., не хотя снести требуемые по нынешним обстоятельствам труды, забыв присягу свою, от команды самовольно отлучились, а именно Томского пехотного полка сержант Яков Соколов, гренадер – 4, Володимирского мушкетер – 1, сборных казаков – 3. В прежних моих рапортах запомнил донести, что майор Тютчев за слабостью здоровья оставлен в Уфе, о чем в.с. покорнейше доношу.

Подполковник Иван Михельсон.

Помета сверху: получен 11 июля 1774 г. в лагере при дер. Ивьмалтаеву.

ЦГВИА, ф.20. оп.I, д.1240, л.211 Подлинник.

 

Рапорт отставного премьер-майора Д.Хвостова в Казанскую губернскую канцелярию о найденных у приписанного к Воткинскому заводу крестьянина Ф.Мохнаева подозрительных письмах, март 1774 г.

Из книги "Белов В.Н. Первоисточники по истории Елабужского края XVII – XVIII вв. (Опыт библиографического  исследования) / — М. Издат. «Перо», 2014 – 291 с."

Текст воспроизведен по изданию: Крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачева в Удмуртии. Сборник документов и материалов. Ижевск, 1974. стр.148

Сего марта 1-го числа при репорте заводчик Семен Красильников в приезд мой по порученной моей должности представил мне в селе Елабуге объявленные ему от крепостного дворового его человека Трофима Алексеева усмотренные им в селе Саралях у крестьянина, приписанного к казенному Воткинскому железному заводу Федора Иванова сына Мохначева, оставленные у него в доме от злодейского пути письма на разных лоскутках, коих де по щету моему явствует 64, которые он в силу состоявшегося в Правит. сенате генваря 10 числа сего году печатного экземпляра ко отсылке куда надлежит, у того представив оные письма, запечатав, при сем в Казанскую губ. канцелярию представляю. Премьер-майор Данила Хвостов.

Марта (число не указано) дня 1774 г.

Помета сверху: подан 4-го марта 1774 г.

 

ЦГДА, ф.6, д.511, л. 239. Подлинник.

Приговор крестьян села Боровецкого Казанского уезда о выборе односельчан в казаки и посылке на службу под Елабугу — Январь 1774 г.

Из книги "Белов В.Н. Первоисточники по истории Елабужского края XVII – XVIII вв. (Опыт библиографического  исследования) / — М. Издат. «Перо», 2014 – 291 с."

Текст воспроизведен по изданию: Документы ставки Е. И. Пугачева, повстанческих властей и учреждений 1773-1774 гг. М. Наука. 1975 Док, № 449

1774 года села Боровецкаго, что взяты в казаки под Алабугу: Тимофей Григорьев, Василей Алексеев, Федор Радионов, Степан Григорьев, Василей Иванов, Гаврило Александров, Емельян Селенов, Степан Карпов, Андрей Никифоров, Василей Семенов со общего мирскаго согласия. Выборной Володимер Артемьев, староста Иван Терентьев с мирскими людми присоветовали, чтоб оным казакам смены от миру теперь не будет для того, что они все от семей, и в военных службах у них нет; надо постоять им подоле, а смена будет, как людьми исправимся.

К сему мирскому письму вместо выборнаго Володимера Ортемьева, старосты Ивана Терентева и мирских людей по их прошению старой пономарь Петр Григорьев руку приложил.

 

ЦГАДА, ф. 6, д. 416, ч. I, л. 404.— Подлинник.

Опубл. в сб. “Пугачевщина”, т. I, док. № 271.

Из рапорта полковника казанской адмиралтейской конторы А.И. Свечина генерал-поручику А.И. Бибикову о событиях в населенных пунктах арской дороги 31 января 1774 г.

Из книги "Белов В.Н. Первоисточники по истории Елабужского края XVII – XVIII вв. (Опыт библиографического  исследования) / — М. Издат. «Перо», 2014 – 291 с."

Источник: Крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачева в Удмуртии. Сборник документов и материалов. Ижевск, 1974. стр. 292-294.

Как показал Костылев, будучи послан в «Казанский уезд по Арской и Зюрейской дорогам для взыскания с служилых татар подушных денег», он приехал 4 января в дер. Едыгер и здесь наткнулся на «злодейскую партию», человек в пятьдесят татар, башкир и вотяков («по большей части видно, той же Арской дороги окольных жительств»), которые узнав о цели поездки Костылева, хотели было «рубить головы» саблями, но затем, пощадив, «привязали к саням веревкою» и повезли в дер. Куршину к татарскому старшине Мясагуту Гумерову из дер. Ксяк(?). Здесь «Костылева оставили для письменных дел», а его товарища, солдата Слугина, «послали в большую злодейскую их толпу далее».

В течение пяти дней старшина Гумеров «набирал в их злодейское повиновение под образом службы, коих и набрано из окольных жительств человек слишком тысячи с три. А потом выехали, было, с намерением приближаться к Казани и встать в пригороде Арске, с тем, чтоб во оном ожидать подкрепления из главной злодейской толпы, состоящей под Оренбургом и в других тамошных местах, а потом итти на Казань. Но, узнав около деревни Люги, что выслана из Казани противу их команда, все разбежались». Однако, один татарин «под караулом привез» Костылева «в разбежавшуюся толпу, которая была уже собрана под управлением деревни Сасмак называющегося сотником служилого татарина Галея Кадырова». Галей, взяв с собой Костылева, отправил его в «русское село» Сарали, сам по дороге свернул в сторону, а Костылев был «привезен» в Сарали «злодейской партии русскими крестьянами, пятью человеками, и объявлен к старшине-башкирцу Шарыпу Якупову».

На другой день под караулом тех же самых крестьян и одного татарина Костылева отвезли «для сбору разбежавшихся от старшин Мясогута и Галея бунтовщиков». Этой посылкой Костылев, по его словам, хотел воспользоваться для того, чтоб «некоторых казаков согласить к побегу в Казань» и таким способом, «разбив караулы, которые стояли в каждой деревне, пройти»; Костылеву и его единомышленнику, «форштмейстерокому ученику» Казанского Адмиралтейства Степану Федорову, «бывшему тут у вышеписанного Галея при письме ж», действительно удалось подговорить «человек с тридцать, взятых неволею»; «к тому побегу не допустил», однако, один злодей Кукморского завода заводчика Асафа Иноземцева из работных людей «Гаврила», который «под видом согласия» с Костылевым, «разведал то его, Костылева, намерение» и помешал осуществить его с помощью «явльшихся охотою злодеев».

Дней десять «толпа» ездила по «разным жительствам» — все искали сотника Галея Кадырова; а когда встретили, Гаврила объявил Галею про Костылева, что приводит де он, Костылев, их завсегда в согласие к побегу в Казань. Ценою «великого плача» Костылев спас свою жизнь и был отправлен за караулом к «злодейскому подполковнику Кузметю Ишменеву под село Елабугу» в числе 72 человек, из которых 52 чел. взял с собою в Мамадыш старшина Муканай, а остальные 20 чел., и в их числе Костылев, остановились в с. Стырове, Лекарево тож, верстах в шестнадцати от Елабуги, где и пробыли дней пять. «Те злодеи проговаривали, что к ним на помощь к тому селу Елабуге идет из главной толпы два полка казаков да четыреста человек калмык, и с коими оружие, двадцать две пушки, также ружей, пороху и пуль довольное число».

Воспользовавшись тем, что 23 января, «около полуночи», «драгуны и с крестьянами» из с. Елабуги разогнали злодейские караулы по окольным жительствам» и разбили в с. Танаике «злодейскую толпу», которая хотя и насчитывала три тысячи человек слишком, но была плохо вооружена и «пороху ничего не имела», Костылев сговорился с «беглым рекрутом» Петром Сергеевым и «школьником» Николаем Никифоровым, «тою ж ночью бежали и тракт имели глухими дорогами» в направлении «столбовой Зюрейской дороги», причем называли себя: он, Костылев, — дьяконом, школьник Никифоров — пономарем, а рекрут Сергеев — крестьянином». «Прежде ж, ему, Костылеву», — показывал он, — «от тех злодеев бежать было не можно за тем, что во всех окольных жительствах стояли их злодейские караулы и обыватели были под их повелением; а притом от них, злодеев, подтверждаемо было ему, что, ежели он побежит, и его поймают, то без всякого милосердия казнен будет смертию.

Будучи ж в этой злодейской толпе, он, Костылев, ни к чему с ними согласия не имел, а только из принуждения, под лишением жизни, имея над головою державшие двумя злодеями обнаженные сабли, писал по сказанию тех злодеев-старшин в окольние жительства обывателям от имени их приказы: чтоб давали казаков и были бы им во всем послушны, в противном же случае то домы их жечь; и кто их согласие на себя примет, тем давали с показанием о сем билеты, чтоб посланные их злодейские партии более к тому не принуждали и не разоряли; и прочие сему подобные, письма, не прибавляя он, Костылев, под образом недоразумения никакого слога. А писал так, как те старшины татары, по-русски весьма мало знающие приказывали; но попоравлял слог в тех письмах их злодейский сообщник из вотяков, разумеющий по-русски писать, Семен Иванов. Дел же других никаких ему, Костылеву, от них вверяемо не было».

«Находящиеся по Каме и Вятке старшины», — показывал также Костылев, — «имели переписки татарскими и русскими письмами с находящимися ж старшинами в Уфимском уезде и около Мензелинска, в том числе с называемым графом Иваном, Никифоровым сыном, Чернышевым; а какой он именно человек, так и прочих старшин он не знает. Получая те письма имели по них совет: один — старшина Мусагут Гумеров, да сотник Ахкуней Полатов, да из вотяков крещеный Семен Иванов (а из ка-кого жительства — он не знает); прочих же, так равно и его, Костылева, в то время, таясь, высылали вон».

«Пугачевщина», т. II, М.-Л., 1929, раздел «Дополнения», с. 427-428.